В Большом театре разоблачили Клеопатру

Это стало уже традицией: к своему бенефису Илзе Лиепа всегда готовит что-нибудь новенькое.

И в этот раз на Новой сцене Большого театра российская премьера: одноактный балет «Клеопатра — Ида Рубинштейн». Мировая премьера этого спектакля прошла еще летом на сцене парижского Театра Елисейских Полей. Грандиозную затею в рамках проекта «Русские сезоны XXI века» придумал Андрис Лиепа — родной брат народной артистки.

Говорят, что на детях великих природа отдыхает. Дети Мариса Лиепы — прямое доказательство несостоятельности этого изречения. И Андрис, и Илзе добились в своей профессии признания и успеха. Андрис — молниеносно взлетел на вершину балетного олимпа. Зато у его сестры путь к славе оказался долог и тернист. Ради того чтобы дочь взяли даже не в кордебалет, а миманс Большого театра, великий танцовщик покинул свою alma mater — таково было условие руководства балета Большого, пытавшегося любой ценой выжить строптивца из труппы. А партию, которая позволила артистке войти в анналы балетной истории, она получила случайно, практически под занавес своей карьеры в Большом — роль Графини в балете Ролана Пети «Пиковая дама» лучшая в ее творчестве и потому также была выбрана для бенефиса в Большом.

Знаковой для Илзе является и фигура Иды Рубинштейн.

Именно этой загадочной и яркой артистке Серебряного века, воплощавшей собой эпоху декаданса, и посвящен балет Патрика де Бана «Клеопатра — Ида Рубинштейн». Надо сказать, что «Клеопатра» — знаменитый балет «Русских сезонов», с 1909 года остававшийся хитом дягилевской антрепризы, — не сохранилась. Однако постановщикам пришла в голову удачная идея: частично используя сюжет той дягилевской «Клеопатры», создать совершенно новый спектакль, ничего общего с дягилевским не имеющий. Действие начинается с того, как в конце 50-х принявшая католичество (темный костюм, напоминающий монашеское одеяние) и живущая затворницей постаревшая «декадентская мадонна» вспоминает свою молодость. На сцене возникают образы ее великих современников: Вацлав Нижинский, Анна Павлова, Михаил Фокин, Сергей Дягилев, даже Робер де Монтескью — денди и балетоман, прообраз барона де Шарлюса в романе Пруста «В поисках утраченного времени», без которого невозможно представить культурный и балетный Париж эпохи дягилевских сезонов. Идет подготовка к балету «Клеопатра», который в качестве «балета в балете» покажут в конце спектакля…

Если что и удалось в новом спектакле — так это образ самой Иды Рубинштейн. Илзе — с ее фантастической пластикой и без того напоминающая легендарную артистку — тут попадает в десятку. Имеется и еще несколько зрелых актерских работ: у Артема Ячменникова граф Монтескью выделяется на сцене своей элегантностью и художественной цельностью, а образ Бога танца — Вацлава Нижинского — удается раскрыть Михаилу Мартынюку. Кроме того, к несомненным удачам можно отнести роскошные, меняющиеся для каждого персонажа по нескольку раз костюмы Екатерины Котовой и грандиозные декорации Павла Каплевича — гигантские петербургские атланты, непонятно каким образом оказавшиеся на берегах Сены (должно быть, как напоминание о петербургском периоде героини спектакля).

Павел ЯЩЕНКОВ      

Московский Комсомолец