Сегодня исполняется 75 лет со дня рождения великого, без преувеличения, балетного артиста, рижанина Мариса Лиепы. Не будем упоминать все его регалии. Это для энциклопедий. Для нас он останется Марисом — единственным в балете патрицием, недосягаемым Лиепой.

В канун юбилея корреспондент «Часа» встретился с родной сестрой нашего великого земляка. Эдите Розиня любезно согласилась поговорить о своем знаменитом брате, вспомнить его детство и дала разрешение на первую публикацию некоторых его писем на русском языке.

Из Лиепаи в Ригу

- Наша семья родом из Лиепаи. Родители отца жили в самом центре, неподалеку от площади Роз, а родители мамы — в Яунлиепае. Когда мои родители поженились (было это году в 1926-м), тогда переехали в Ригу. Мама окончила финансовый техникум. Но оказалась безработной интеллигенткой — был такой статус. Отец же работал на мыловаренной фабрике «Накотне». К моменту переезда в Ригу был продан отцовский дом в Лиепае и куплен и перестроен после войны в Риге, на Сколас, 18, новый. (Он и сейчас там стоит.)

Семье приходилось непросто. Мама хотела куда-то устроиться. Шанс появился неожиданно. У нее был очень красивый почерк. И вот ее благодаря этому взяли на работу — выписывать новые паспорта. А позже мама устроилась в министерство финансов.

Эдите и Марис. Выбор матери

- Я родилась в 1930-м, Марис — шесть лет спустя, в 36-м. Но несмотря на разницу в возрасте, дрались мы с ним в детстве нещадно. Стали взрослее — все прошло. Марис был в те годы не слишком аккуратный. Приходил из школы — швырял портфель в один угол, одежду в другой. Мне это, конечно, не нравилось: ведь приходили подружки, кавалеры…

В улманисовские времена по субботам и воскресеньям в парках играли оркестры. И мне было совсем не стыдно выйти на сцену и под музыку танцевать для всех.

Я очень хотела заниматься балетом. Но мама была категорична: если бы я была уверена, что ты станешь прима-балериной, вот тогда тебе прямая дорога в хореографическую школу. Марис после основной школы пошел в балетную. Он хотел перейти в школу Дарзиня. Мама была против. Она хотела, чтобы он приобрел нормальную профессию. И все же Марису удалось настоять на своем. Хотя уже там поначалу он не был старательным учеником. Маме говорил, что занятия идут через день… В общем, прогуливал.

Когда ему было 10 лет, в Москве проходил конкурс. Съехались учащиеся хореографических школ из разных городов. Первое место взяла Москва, а второе разделили Рига и Ленинград. С этого у него все и началось!.. Стали его много снимать для кинохроники, шить костюмы — шелковые, бархатные!.. Его педагогами были Тангиева-Бирзниеце, Чанга. Когда Мариса пригласили в Москву, Чанга сказал: «Что?!.. Лиепа хочет ехать в Москву?!.. Из него выйдет только характерный танцовщик». А Марис написал в дневнике уже тогда совсем уверенно: «Я станцую принца Зигфрида!» (Балет «Лебединое озеро». — Прим. авт. )

Он блестяще окончил хореографическую школу. После Москвы ему надо было два года отработать там, откуда его прислали, то есть в Риге. На сцене нашей Оперы он станцевал «Лебединое озеро» с Зинаидой Строде. Год отработал. Что дальше? И тут на пенсию ушел танцовщик Янис Грауде. Марис хотел, чтобы его взяли на освободившуюся ставку — 650 рублей по тем временам. Но директор театра сказал «нет».

Летом Марис был в Сочи. Там он встретил директора музыкального Театра Станиславского и Немировича-Данченко, который сразу предложил Марису место в труппе с окладом в 1200 рублей. Брат переехал в Москву. Прописки не было. Друзей, знакомых — ни души. Первое время спал на раскладушке у педагога хореографического училища Евгении Дельфос, удивительной женщины. Ее мать была француженка, отец — польский генерал. Сама вышла замуж за армянского заводчика-нефтяника. И от тюрем и ссылок при советской власти ее спасло то, что она все время переезжала с место на место, из города в город. Она стала моему брату второй мамой. Хотя в ее квартире раньше жили только девочки из балета. Кстати, благодаря именно ей Марис овладел иностранными языками.

Марис был маминым сыном. А я папина дочь. Просто обожала отца. Мама из-за этого переживала. И говорила: следующий ребенок будет для меня. Марис для мамы был потом всегда на первом месте. Нельзя сказать, что меня она любила меньше.

Но когда он уехал с одним чемоданом в Москву, где у нас не было никого, она ему писала письма очень часто. И он тоже. Говорил потом, что от мамы у него целый чемодан писем в Москве.

Интересно, что Марис писал ей на обороте афиш и репертуара театров. Мама получала, читала, а потом прикнопливала эти листки к стене, один за другим. Жаль, что они не сохранились… Мама на первых порах помогала брату и материально. Когда Марис стал зарабатывать лучше, он часто присылал маме деньги, подарки.

Мой путь в балете так и не состоялся. Я занималась спортом — баскетболом, плаванием, были неплохие достижения. И решила поступить в медицинский институт. Но там был ужасный конкурс. Тогда я направилась в институт физкультуры. Год проучилась и перевелась в медицинский. Это и стало потом моей профессией. А мой сын Интс все же стал балетным артистом.

Гений, не нужный Риге

- Почему Марис не стал главным балетмейстером в Риге? На этот вопрос у меня есть свой ответ. Когда он был на пике славы — с ним все хотели дружить: министры, чиновники… А когда речь зашла о том, чтобы все случилось как хотел Лембергс (многолетний руководитель балета Латвийской оперы), который говорил: после меня пусть балетом руководит Марис Лиепа, все повернулось по-другому. Лембергс умер. Марису пообещали: вот театр вернется с гастролей в Италии, тогда и приступишь.

А осенью уже прозвучала фраза: вы нам не нужны. А ведь Марис был и у Паулса, и у Рубена, и у Горбунова — все как об стенку…

В начале марта 1989-го он приезжал в Ригу. В Москве у него в тот момент набиралась труппа в балетный коллектив. Но 26 марта его не стало. День в день спустя несколько лет после смерти мамы. Была Пасха.

 

Владимир РЕШЕТОВ.

 

1968 год, 14 июля, Мехико.

Милые родители!

Пишу вам, к сожалению, из Мексики, куда именно нас послали еще на 10 спектаклей. Американский тур закончил на 5+. Мной руководители очень довольны, это главное. Ноги здоровы и чувствую себя вроде ничего. Наверняка выдержу и эти 10 представлений. Три дня у нас свободны и можем что-то наконец-то посмотреть. Вылетим обратно в Нью-Йорк: но 23-го в Москву. Тогда ждите от меня весточки 24-го вечером.

Завтра начну здесь гастроли «Видением розы». Надеюсь, что так же успешно, как в прошлый раз. Как будет с моим отпуском, пока еще совсем не знаю. Это зависит от нашего багажа, который вроде наполовину в Ленинграде. Кто нам его выдаст? Когда и где мои малыши? Так или иначе надеюсь вас скоро увидеть.

Маргарита сказала и написала также, что осенью привезет малышей (Андриса и Илзе, детей Мариса. — Прим. авт. ) в Ригу. Надеюсь, что это доставит тебе также немного радости. На этом закончу. До скорой встречи в Риге!

Ваш Марис Лиепа.

 

1970 год, без даты. Москва. 

Мамочка!

Много раз начинал тебе писать письмо, два раза наполовину написал, но поносил в кармане и потому не отправил. У нас все спокойно на всех фронтах.

Детям и бабушке купил на полмесяца путевку в Серебряный Бор с 19 мая, потом, скорее всего, продлим. Дорого выходит, но послезавтра получу половину за «Гамлета». В конце августа решили, чтобы Андриса отправить в пионерлагерь в Крыму, где есть специальный лагерь Большого театра. Это, думаю, будет хорошо, так как Андрису надо привыкнуть к дисциплине, потому что он, бывая во дворе с мальчишками, распустился. Не хочет читать.

Илзе вчера станцевала десятый спектакль «Чио-Чио-Сан» и сегодня получила 17 рублей 90 копеек. Очень рада была первым деньгам. Оба ребенка старательно репетируют, ходят на занятия, и у них это хорошо получается. Особенно у Андриса.

В Москве вышли серии открыток «Лебединое озеро» и «Дон Кихот», где есть мои красивые цветные фотографии.

Также в книге «Фестивали в СССР» есть фото из моего «Видения розы» и «Спартака», и написано об Илзе в английском журнале — статья и фото. Это все вам обязательно пошлю — не мучайтесь и не ищите! Я достану. Ну ата! Играть в онлайн казино на реальные деньги на игровых автоматах. Лучшие русские казино за 2019 год онлайн.

Ваш Марис Л.

 

1988 год, 26 октября, Москва.

Моя милая сестричка!

Привет! Пишу тебе из больницы, куда пошел сам, по собственному желанию, в тот день, когда мне надо было ехать к Кубулу (Александр Кублинский — друг Мариса Лиепы. — Прим. авт. ). Это наркологическая лечебница, где инкогнито лечат от пьянства. Никому этого не говори. Ну, все уже позади и послезавтра пойду домой, так как впереди у меня концерты в Ленинграде и Свердловске. Пока что живу в компании преступников, убийц, воров и т. д. Ем каши и макароны или капусту. Несомненно, Женя (художник по костюмам Евгения Шульц — мать младшей дочери Мариса Марии. — Прим. авт. ) приходит каждый день и все что надо приносит. Этого даже много, чувствую, что уже устал. Большая радость оттого, что достаточно сил и разума все это сделать. Надеюсь, что в будущем все пойдет так же. Ведь впереди много интересной работы: был у меня один человек с документами из Латвийского ЦК комсомола, где черным побелому написано, что мне предлагают место главного балетмейстера или художественного руководителя нового балетного коллектива, у которого база и помещения будут в Старой Риге. Даже показал проекты, и скоро будет объявлен конкурс, и с ноября начнется период подготовки. Трудно поверить, но я дал согласие. Посмотрим, что там выйдет? Скорее всего, я тебе говорил, что Андрис женился на американке и до декабря у него контракт Госконцерта с American City Ballet. Посмотрим, что будет потом. У Марии завтра день рождения, пошли открытку. Пиши.

Всего доброго и люблю. Твой Марио.

 

1987 год, 22 июня, Москва.

Привет, сестрица!

Надеюсь, что тебе с каждым днем все лучше и лучше. Я был в Кутаиси, Тбилиси, Новосибирске. Были переговоры, все хотят меня на главного (балетмейстера. — Прим. ред. ). Но куда деваться так далеко от Московии. Немного и там подзаработал своими киновечерами. Ну вот уж второй день дома. Сегодня пойду на репетицию в своем театре (Театр современной музыкальной драмы в Москве. — Прим. ред. ), так как 25-го у нас снова спектакль в Доме актера.

Чау. Маритис.

 

1981 год, июнь, гостиница «Астория», Ленинград.

Милая Эдит,

я в Ленинграде. Работаю у Эйфмана в «Молодом балете». Учу роль Рогожина в «Идиоте». Если все будет хорошо, то 21-го, 23-го, 25-го буду танцевать в Москве во Дворце съездов. (Кремлевский дворец. — Прим. авт. )

Андриса приняли в Большой театр, Илзе, к сожалению, нет: 5+7 июня у детей выпускной концерт. Илзе танцует испанский танец. Андрис, скорее всего, «Корсара» или «Спящую», а потом с 11 по 26 июня он танцует на всемирном конкурсе. Ну вот так. Пиши, звони. Как дела у Инта? (Интс Розиньш, сын Эдите, ныне балетный артист Латвийской национальной оперы. — Прим. авт. ) Получил ли трико и туфли?

Чау! Марио.

 

1988 год, 13 апреля, Москва.

Милая сестричка! Пожалуйста, пожалуйста, не сердись на меня, но мне очень трудно. Не могу собраться, так как на всех фронтах у меня 0. Ноль или баранка посредине. Ни квартиры, ни работы, ни жены, ни здоровья. Думаю, и сегодня или завтра не доберусь до тебя. Пойду в больницу. Болит мой панкреатит. Попробую позвонить.

Чау. Маритис.

 

Владимир РЕШЕТОВ

ЧАС (Латвия)